И прошу специального разрешения для общения
с Сапожниковым.
Поскольку я один из отстающих учеников, нет никакой опасности
передачи ему слишком ценных сведений из нашего времени, потому что я сам
не знаю ни фига".
Вскоре после Тримальхионова пира Сапожникову позвонил Барбарисов:
- Здравствуй, старик.
Куда ты пропал?
- Я не пропал, - сказал Сапожников.
У меня сердце болит.
- Что так?
- Не знаю.
- А чем же ты занят? - спросил Барбарисов.
- Рассказ сочиняю... Финал не могу придумать, - сказал Сапожников.
- Рассказ?
- Ну да, байку, - сказал Сапожников.
Да ты помнишь... Про Скурлатия
Магому.
Слушай, что будет, если кто-то докажет теорему Ферми?
- Теорему Ферма... Ферми - это другое.
- Я знаю, я оговорился.
Потому что Ферми тоже считал, что идея не дозрела,
если ее нельзя объяснить на пальцах... Так что же будет?
- Старик, эту теорему уже доказали для многих чисел, - сказал Барбарисов.
- Вот жена хочет поговорить с тобой.
- А если для всех чисел? - спросил Сапожников.
